Казбек Мамукаев
ТЯЖЕСТЬ СЛОВА КАК КРЕСТ
ПОНЕСУ
Я пишу, словно снова дышу,
Выходя из безвременной спячки, –
Для молитвы слова отыщу
Или спрячу их в дальней заначке?..
Прямо в сердце поглубже копну
И, добравшись до таинства клада,
Я пойму, что хотя б одному
Сопричастнику будет награда...
Тяжесть слова как крест понесу
По тернистой стезе на Голгофу.
Хоть одну осушить бы слезу! –
Я поставил бы памятник слову...
Не пашу я, не сею, не жну,
Лишь слова попадаются в сети,
И пишу, будто снова дышу,
Вслед за Лазарем выйдя из смерти.
Я СТАР УЖЕ...
Устали, что ли, строки шелестеть?!.
Иссохли и поникли их колосья, –
Простите, если я – какой я есть,
И на пиру у муз незваный гость я.
Я стар уже, хоть и не вышел весь,
А старому слова – игрушки, кости, –
Простите, други, что ко мне невесть
Какая зга заглядывает в гости.
Для всех гостеприимен мой вигвам
Радушия в отдельно взятом ските, –
Простите, коль навязываюсь вам,
Простите мне, простите мне, простите...
ПАРЮ НАД ПУСТЫНЕЙ
И время, и вечность закрыли уста –
Ни света, ни мрака, ни яви, ни сна.
Парю над пустыней, молчаньем звеня,
И призраков сонмы плывут сквозь меня.
Плетут паутины распутья дорог,
И в них я запутался, как между строк
Израненных, выживших в брани стихов –
Без света, без мрака, без яви, без снов...
* * *
Слишком медленный поезд
И медленный – снег...
Лада Пузыревская
Босоногие строки торопят меня,
Батальоны-метафоры просят огня,
Но медлителен шаг мой и бег мой.
Скорый поезд на том полустанке зачат,
Где колёса судьбины всё глуше стучат,
И становится боль моя бле1клой.
Но Спасителя в храме хочу повстречать
И молитвы смиренной азы получать,
Как послушники – схиму на вырост.
На себя я судьбы вызываю огонь
И хочу прикорнуть у подножья икон,
Только сон мой баюкал бы клирос.
И во сне я помчу с дерзновеньем ветрил,
Если мой one-way-ticket компо1стер пробил,
И со мной – моих виршей пожитки.
Я уеду далёко – возможно, не весь,
Затрепещут, как молнии дальних небес,
Строк моих наливные прожилки...
Я, возможно, вернусь
И, как медленный снег,
Буду с радостью таять на лицах...
ЗВОН БИРЮЗЫ
В сердце-хижине прячу
Слёзы детские днесь,
Песнь – преддверие плача,
Плача дивную песнь.
По тропинке росы я,
Словно в детстве, плыву,
Окунаю босые
Ножки в чудо-траву.
Рад дождинкам и граду,
В лужах солнце ловлю,
Скача с полчищем радуг,
Догоняю зарю.
Расправляю я плечи,
В крыльях – звон бирюзы!..
Но заря всё далече,
Как и детские сны...
АННЕ СМОРОДИНОЙ
Моя княгиня марсианская!..
Анна Смородина
Какая древняя печаль,
Какое горнее сиянье, –
О том, что нам бездонно жаль,
Восплакать впору марсианам.
Способна ржа разрушить сталь,
Но скатерть веры самобранна,
И лягут на её скрижаль
Плеяды строк надмирных, Анна.
Стихи, рождённые навзрыд,
Дают «Поэт» Вам свыше званье, –
Создатель через Вас творит
Души нетленное сказанье.
НОСТАЛЬГИЯ ПО ВОРОБЬЯМ...
Неизвестно куда воробьи улетели, –
На Гавайи, Карибы, до Ниццы, до Дели,
До Тибетских нагорий, портов Коста-Рики, –
Ты не слышишь давно их родные чирики.
Только встретишь порой, как природы причуды,
У контейнеров мусорных чудо-чету ты,
И в тебе оживут голоса дорогие,
Неизбывные боли, тоска-ностальгия...
В ОСЕННЕМ ЛЕСУ
В заплаканных глазах отражена дорога,
как в пойме сумрачной кусты отражены...
Арсений Тарковский
И злата тихий стон опять у Бога,
И говор рос, и щебет ветерка, –
Глазами луж заплаканных дорога
Целует и дожди, и облака.
Цветок угрюмый закрывает завязь
И бабочку укладывает спать,
Скулит калина, кровью обливаясь,
Что засыпает вновь природа-мать.
Но и во сне она детей не бросит
И втайне, созревая в семенах,
Пошлёт им оживляющую просинь –
Надежду, исцеляющую страх.
ПОПЛЫВУ ОТ РОДНОГО ПРИЧАЛА...
Смерть! где твоё жало? ад! где твоя победа?
1-е послание к Коринфянам св. ап. Павла, 15:55
Убежало опять моё лето, совсем убежало
От родимых садов и полей, но надежду храню, –
Где победа твоя, аваддон, где погибели жало? –
Детской веры моей не прожечь вам святую броню!
Как бы сердце в груди ни рвалось, как струна, ни кричало,
Я по милости Бога во ад его не оброню,
Но, швартовы отдав, поплыву от родного причала
В Наднебесную весь, где грехи предаются огню.
Совершится там всё, что Плеяда Святых предвещала,
И с подножий Творца я напасти свои изгоню,
И сгорит аваддон, отсечётся погибели жало,
И погибнет погибель, иссохнет, как марь, на корню...
Убежало опять моё лето – янтарное стало,
Это осень, друзья, новой доли моей покрывало...
В НЕБО УХОДЯТ БЕЗУСЫЕ РАТИ
Лето ушло в себя, как мученик в небо.
Будет теперь не скоро, раны-то глубоки!..
Лаура Цаголова
В омуте грусти – ни бездны, ни донца, ни брода,
Лето от осени молний мечи отсекли, –
Ангел-Хранитель, возьми к себе немощь юрода,
Язвы глубокие слёзной мольбой исцели.
Месяц секирой слезу мою звонкую высек,
Тихо упала в ветрами зарёванный ларь, –
Зелень ушла, словно мученик, в Горние выси,
Выплакав в лоно земное багрец и янтарь.
Ивы изранены, иволге брань неподвластна,
Ей схорониться бы – взорвано дроном дупло, –
В Небо уходят безусые рати Донбасса,
Кровью своей согревая земное чело...
НЕЗЕМНОЕ СЕРЕБРО
Как же дни уходят быстро,
В лёте бешеном года,
Серебрятся серебристо
И усы, и борода.
Только сердце-колоколец
Не ударилось в бега, –
Среброчудом у околиц
Тихо грянули снега.
Над селом паря, снежинки
Вдруг пустились в хоровод,
У ветров дрожат поджилки,
В страхе воют в дымоход.
Я ж богаче с бородою,
И усы – моё добро, –
Пусть собою их покроет
Неземное серебро.
ПЛАМЯ ВЕЧЕРНЕЕ, ЯРЧЕ ГОРИ!..
Вечер. Вечерня. Лампады горят,
Свечи расплакались у алтаря,
Над аналоем, как свят Святозар,
Клонится долу в мольбе канделябр.
Пламя святое, гори и не тлей,
Ангел, мольбу вознеси за детей,
Тех, кого нет ещё, есть и придут,
Да1руй им, да1руй в грядущее путь.
Пламя вечернее, ярче гори,
Светом немеркнущим тьму обори!
МИГ И ВЕЧНОСТЬ
Миг и вечность – явь ли, сон ли,
Тишь и трепет, снег без соли, –
Ем – не ем, хватая с неба,
Жгут снежинки нос и нёбо.
Лёт-нелёт, трезвон росицы
Серебрит огнём ресницы
И стучится, догорая,
В око сна – преддверье Рая.
